15:26 

Лето 1869 года, японские казармы и интересный мальчик

-Fushigi-
Случайно нашла еще одну книгу путешественника и географа М.И.Венюкова, который в 1869 году побывал в Японии и оставил о ней множество заметок.
Книга эта теперь обитается на bakumatsu.ru в форматах rtf и fb2. Называется она "Путешествия по Приамурью, Китаю и Японии", и местами ее хочется цитировать целиком :)

Что я тут, собственно, и сделаю.

Венюков прибыл в Йокогаму буквально через месяц или два после того, как на севере пала республика Эдзо.

"Итак, на другой же день по моем водворении в «Hotel des Colonies» начал я искать способов ознакомиться: 1) с современным японским государственным устройством и 2) с состоянием флота, войск и военных учреждений в Японии. На первый вопрос, к сожалению, ниоткуда удовлетворительного ответа я получить не мог. Ни иокогамские европейцы-купцы, ни иокогамские английские и американские журналы «Japan Herald» и «Japan weekly Mail», ни даже дипломатические и консульские чиновники, с которыми удалось познакомиться , ничего определенного не знали сами. Им, конечно, было известно, в общих чертах, что тайкунат опрокинут и микадо сам взялся за управление государством, но и только. Чем заменен многовековый феодальный строй и заменен ли еще чем? кто наиболее влиятельные лица около микадо? и как зовут его самого? и что он за человек? — я ни от кого узнать не мог, хотя много было в Иокогаме лиц, видевших, как микадо был пронесен через Канагаву в Иедо в золоченом домике, или клетке, с наглухо завешенными окошками. Иные, видя под редкими заявлениями правительства подпись Даи-зиокан, думали и уверяли меня, что это — официальное имя микадо... настоящего же собственного имени микадо никто не знал, ибо таков был древний обычай в Японии — скрывать священное имя главы государства от подданных, чтобы не подвергнуть его профанации. Кое-что, да и то смутно, узнал я о роли в японской революции Сацумы, Тозы, Нагато, Айдзу; упоминали передо мной имена Санжо-дайнагона и Ивакуры-цюнагона; но какой исход имела их деятельность, — мне никто объяснить не мог. Лето 1869 года вообще было смутной, переходной эпохой в японской истории.
Скоро, впрочем, разнесся слух, что последние защитники тайкуната, находившиеся в Хакодате под предводительством адмирала Еномато, взяты в плен и что, следовательно, междоусобная война кончилась. При этом рассказывали, что во время борьбы двух сторон войска микадо, видя, что их противникам нечего есть, посылали им продовольствие и что, когда зашла речь о сдаче тайкунцев, почти поголовно израненных, то им дозволено было сначала израсходовать все патроны, чтобы сохранить военную честь. Эти два рассказа казались сначала анекдотами, но они были подтверждены многочисленными свидетельствами очевидцев и дали мне высокое понятие о рыцарском духе японского народа и, в частности, сословия саймураев (шляхты), из которого тогда формировались войска как микадо, так и сиогуна".


Далее про казармы кого-то из войск нового правительства (не знаю, у кого была черная форма и картуз с козырьком, вроде точно не сацумцы):

"Около Иокогамы, несколько севернее ее, были казармы одного батальона победителей; и когда он, наконец, вернулся с театра войны, то я пошел посмотреть жилища, служебные порядки и ход военного образования героев. Оказалось, что по отношению к помещению все европейские солдаты, кроме английских, могли бы позавидовать японцам, потому что эти помещения были необыкновенно опрятны, достаточно просторны и пользовались совершенно чистым воздухом. Последнее, впрочем, неудивительно, потому что в Японии и самая невзрачная хижина крестьянина-бедняка проветривается отлично, благодаря обычаю иметь днем все двери настежь; но казармы, благодаря присутствию в них множества людей и особенно их одежды и амуниции, в целом свете (опять-таки, кроме Англии и ее владений) отличаются известным запахом, и вот этого-то запаха не было в иокогамских. Постелями солдат служили, как везде в Японии, широкие нары, днем прикрытые одними бамбуковыми циновками, чрезвычайно чистыми, а ночью — войлочными и ватными подстилками и одеялами, которые хранились в самих нарах. Вместо подушек были обычные у японцев скамеечки или обрубки дерева с выемкой для головы; они тоже днем сохранялись внутри нар. Так как казармы были разделены на мелкие комнаты, человек на десять каждая, то сохранение постелей, запасной одежды и других вещей не требовало сундуков с замками, потому что однокомнатные товарищи хорошо знали друг друга, и воровство между ними было неизвестно. Оружие и амуниция висели на стенах, у изголовья каждого солдата; другие вещи, если имелись, находили себе место в небольшой мансарде, которая обычна во всех японских домах и иногда служит жилищем-спальней для стариков и детей, а у солдат заменяла кладовую. Ранцев — этого ярма европейских воинов — у японских не было вовсе. Одежда их состояла из сюртука и панталон легкой черной шерстяной ткани без всяких кантов, обращающих военный мундир в ливрею. Она была настолько широка, что не теснила солдата при самых трудных движениях. Обувь, по дороговизне европейской, была японская, то есть сандалии и чулки; головной убор — картуз того фасона, как у моряков, то есть невысокий цилиндр (а не безобразный и вредный конус, как в кепи) с плоским козырьком. Он прикрывал, в большей части случаев, нелепую японскую прическу с сосискою из волос; но встречались уже солдаты, стригшие волосы по-европейски. Самое небольшое количество галунов служило для отличия офицеров и унтер-офицеров от солдат; о бессмысленных эполетах, разумеется, не было и речи. Амуниция состояла из двух патронных сумок, поясной и через плечо, да национальных сабель — неизбежного еще остатка шляхетных традиций, с которыми расстаться саймураи не соглашались, как с символом их дворянского достоинства. Ружья у иокогамского батальона были системы Снайдерса; но в других, как мне говорили, были употребляемы и иные системы, потому что японское правительство, по незнанию военного дела и неимению собственных оружейных заводов, покупало тогда всякое скорострельное оружие, какое доставляли ему европейские купцы в Иокогаме и Нагасаки. Поддержка оружия в исправности оставляла желать многого, так как японские солдаты не забывали, что они — саймураи, то есть благородные, и чисткой занимались неохотно. Учебная стрельба производилась редко, вероятно по недостатку или дороговизне патронов; самые фронтовые учения не были часты, гораздо реже, чем у нас или в Пруссии; оттого фронт не был щеголеват. Зато караульная служба составляла упражнение постоянное и приучавшее солдат к одним из главных трудностей военного дела: перенесению устали и к бдительности.
Наблюдая занятия японских солдат во время караулов, я не без удовольствия заметил, что те из них, которые не стояли на часах, а оставались в караульном доме, не предавались азартным играм, спанью или выпивке, как у нас, а предпочтительно читали книги или просто беседовали. Конечно, тут многое могло зависеть от устава, запрещающего те или другие развлечения и дозволяющего лишь известные; но мне не раз приходил в голову, и притом совершенно серьезно, вопрос: когда-то русские солдаты будут в караульных домах заниматься чтением, а не битьем друг друга по носам картами, игрой в орлянку или курением вонючей махорки? Двадцать пять, пятьдесят или сто лет потребуются для такой перемены нравов? И я готов был отвечать сам себе: пожалуй, более ста, потому что в это время граф Д. Толстой употреблял все меры, чтобы «мужичье» оставалось безграмотным. С другой стороны, меня занимало то обстоятельство, что в японской армии вовсе не было и помину о телесных наказаниях, хотя бы расштрафованным, а между тем солдаты вели себя примерно: ни драк, ни буйств, ни воровства, ни нарушений дисциплины, сколько-нибудь выдающихся. Самым жестоким наказанием за порочное поведение было изгнание из роты или батальона по приговору товарищей. При мне был один такой случай в Иокогаме, не знаю уж, чем обусловленный. Провинившийся и осужденный плакал, как ребенок, валялся по земле, умоляя сослуживцев о прощении, но все было напрасно. С него сняли мундир, оружие и выпроводили за калитку казарменного двора, не нанося ему, однако, ударов. Так по крайней мере мне рассказывал очевидец".


Ну, из некоторых отрядов выгоняли за калитку, а из некоторых - только на тот свет, но в остальном, думаю, было примерно так же ))
И еще очень меня заинтересовало описание некоего японского мальчика, плывшего на американском корабле из Йокогамы в Нагасаки:

"На пароходе, сверх нескольких европейцев, было два-три японца, ехавших в Нагасаки, в том числе мальчик лет четырнадцати, который удивлял меня познаниями в географии и европейских языках, французском и английском. Когда я показал ему русскую карту России, он без малейшего затруднения показывал на ней и называл главные города, горы, реки и пр., произнося притом названия лучше, чем это делают многие европейцы, хотя и не умея читать по-русски. Из математики он знал стереометрию и умел не только написать, но и вывести отношение между шаром, цилиндром и конусом; задача о двух светящихся точках, видимо, занимала его, и он бойко составлял уравнения как для нее, так и для знаменитых «собаки и лисицы». Живой, вертлявый, но грациозный, с умными глазами и страшной любознательностью, он производил на меня самое отрадное впечатление, но скоро я добрался и до слабой его стороны. Развитость его распространялась не на одну научную область, а и на эротическую. Он спрашивал меня, бывал ли я в иокогамском «иосиваре»? и на вопрос мой: что это такое? — отвечал, что это жилище красивых женщин, занятие которых состоит вот в чем… И он показал целый ряд картинок самого откровенного содержания, вроде тех картин, которые показываются «по секрету» туристам в Помпее и свидетельствуют о нравственности «классического» мира.
— Где вы достали это? — невольно сорвалось у меня с языка.
— А в иосиваре же; мне это подарили там на память.
Замечательно, что на картинках изображались не только японцы, но и европейцы, с необыкновенной верностью типов английского, французского и пр. Я жалел потом, что не накупил этих картинок и не передал их на хранение… ну, хоть в азиатский музей Академии наук, если не в публичную библиотеку".


В 1869 году в Японии было не так уж много мальчиков, знавших английский, французский, стереометрию и географию России! Теперь гадаю, кто бы это мог быть :) Наверняка же вырос в личность довольно известную. Примерно 1855 года рождения...

Еще Венюков мимоходом упоминает и броненосец Котэцу, и пролив Симоносэки, и много пишет про русского консула в Пекине Бюцова, которого "знавал в Иркутске десять лет тому назад безусым мальчиком". Бюцов Евгений Карлович в 1865-1869 годах был русским консулом в Хакодате, после чего его назначили поверенным в делах России в Китае. Судя по описаниям Венюкова, довольно-таки неприятный тип )) Св.Николай ничего плохого о нем не писал, но постоянно упоминал, что консул Гошкевич был лучше. Но этот Бюцов застал республику Эдзо, и где-то в российском архиве сохранились его докладные записки, донесения и т.п. Хочу!

@темы: республика Эзо, исторические материалы, а че я нашла

URL
Комментарии
2014-12-06 в 15:37 

AnnetCat
Покажи-ка мне ухо - не острое ли?
Как здорово)
"Сосиска из волос" вызвала у меня бурный восторг.
А мальчик - ужасно интересный. Как бы выяснить хотя бы имя? эх))

2014-12-06 в 18:58 

-Fushigi-
AnnetCat, кто-то еще из русских путешественников, кажется Максимов, называл эту прическу "селёдкой". Но "сосиска" мне больше нравится )))

А насчет мальчика я уже прошерстила в русскоязычной википедии списки родившихся в 1853-57 годах, но никого подходящего не нашла. Значит, не всемирно известный мальчик. В японские списки не лазила, там всех слишком много )

URL
2014-12-06 в 19:26 

AnnetCat
Покажи-ка мне ухо - не острое ли?
-Fushigi-, жаль) такой мальчик, эх! мог просто не прожить долго, кстати, и обидно же...

2014-12-06 в 20:52 

-Fushigi-
AnnetCat, вот! Очень подходит по описанию.

Кикути Дайроку, 1855 года рождения. После учёбы в Бансё Сирабэсё, сёгунского института западных наук, он был отправлен в Великобританию в 1866 году в возрасте 11 лет. В 1870 году вернулся в Англию (надо полагать, где-то между этими датами он успел в Японии побывать, и даже догадываюсь почему: на учебу-то его направлял сёгунат, который рухнул).
Физик, математик, автор учебника геометрии, ректор двух крупнейших университетов, министр образования :) Тут про него чуть подробнее.

URL
2014-12-06 в 23:14 

AnnetCat
Покажи-ка мне ухо - не острое ли?
-Fushigi-, о! хороший мальчик) предлагаю считать, что это он, тем более физика и математика очень ложится в описанную картину)

2014-12-07 в 14:15 

-Fushigi-
AnnetCat, думаю, что с очень большой вероятностью это он и есть :)
Мальчик с корабля явно учился где-то за границей, если бегло шпарил по-французски и по-английски, а в таком юном возрасте за границу тогда мало кого отправляли. Он вон самым младшим был в своей группе, а по возрасту как раз подходит. К тому же задачками всякими интересовался. Жаль, что уже никак не проверить, и не спросить у этого уважаемого ректора, не приставал ли он в юности на корабле к русскому географу с похабными картинками ))

URL
2014-12-07 в 14:29 

AnnetCat
Покажи-ка мне ухо - не острое ли?
-Fushigi-, да, вот бы спросить! но для приставания с похабными картинками тоже самый возраст)))

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Нюньский домик

главная